Я хорошо помню, как талантливый профессор К. Л. Хэч сказал мне, что все виденное нами в тот день было не исключением, а лишь показателем того, что американцы, потеряв былую независимость, свободу и равенство, вступили в сумеречную полосу крепостничества. Подарив мне эту мысль, профессор удалился на покой, как и подобает благоразумному человеку. А мы продолжали пить и болтать, и большой Крис Кристенсен без конца говорил о том, что в Америке никогда не было перепроизводства молока, а было только недопотребление, а я все спрашивал, как могут матери этих несчастных заморышей покупать молоко, если у их мужей отнята возможность зарабатывать деньги. Говард Гунтер спросил, читал ли я когда-нибудь библию и слышал ли я что-нибудь о «годе отпущения грехов»?
«И прославлен будет пятидесятый год, и объявлена свобода по всей земле и для всех живущих на ней. И великое веселие вам будет и возвратится каждому владение его».
Так мы посиживали в маленькой захудалой гостинице в Гудсоне, и был уже поздний час, когда солидный декан Крис удалился на покой. За столом остались: Говард Гунтер, Арли Мэкс — гигант, рядом с которым Крис казался пигмеем, — и я. Я спросил Говарда, насколько, по его мнению, серьезно старый фермер в Уайтхоле говорил насчет того, что все долги будут прощены или забыты.
Заснул я, думая о том, когда же, наконец, рабочие и фермеры, — созидатели богатства Америки, — вырвут себе вечный, нескончаемый год веселия и отпущения грехов.
VII
В 1918 году у всех американских солдат была манера говорить, что их боевой участок самый тяжелый. Точно так же в Висконсине, в районах засухи, каждый окружной агент — сам по себе вполне достойный американец — обычно говорил:
— Что? Вы думаете, О-Клэр сильно пострадай? Да ведь там сухо всего третий год. Значит, вы еще ничего не видели! Поезжайте в Кларк. Там фермеры совсем помешались. Распространился слух, что в банках много денег, и они вздумали просить у банков помощи — финансировать округу кой-какие мероприятия, которые помогли бы фермерам закупить кормов для скота и хлеба для ребят. И знаете, что ответили банкиры? «Правительство вас втянуло в эту переделку. Пусть оно вас и выручает!»
Под влиянием тяжелых и печальных обстоятельств среди кларковских фермеров стали распространяться радикальные настроения. Говорят, что один из них сказал банкиру:
— Эх, нехватает здесь Дилинджера! Он бы сумел вырвать у вас ваши окаянные деньги!
В этом округе — может быть, из-за опасных настроений среди фермеров — мы долго не задерживались и поспешили дальше на поиски идеального фермера, который никогда не просит помощи, не ноет, у которого травы растут без дождя, а коровы доятся без сена.