Галл тотчас же отправился, не подозревая, что его собственный дом поражен таким же несчастьем.
Галл еще не возвращался домой, когда одна из рабынь разнесла весть, что патрицианка исчезла со всеми своими сокровищами, и что дочь казненных христиан тоже покинула дом.
Философ Филатос, сделавшийся клиентом и живший в доме Галла, первый узнал эту новость и понял всю важность такого двойного исчезновения. Он тотчас же сообщил об этом Рамери и предложил ему помочь в первых поисках до прибытия легата. Пораженный молодой человек тотчас же согласился. Как и следовало ожидать, все их поиски оказались бесплодными. Расстроенные и усталые, они возвращались домой, когда приехал завтракать Галл.
Смущенный вид и бледность присутствующих поразили его. Убедившись в отсутствии Валерии, он с беспокойством спросил, что случилось.
Когда же философ, с тысячью предосторожностей, открыл ему печальную истину, молодой человек зашатался, точно получив удар молотом, и упал бы на пол, если бы его не поддержали Филатос и Рамери. С их помощью легат добрался до своей комнаты. Поразившее его несчастье было так неожиданно, что окончательно подавляло его. Прошло более часа, прежде чем легат обрел способность осмыслить свое положение.
Ярость и отчаяние попеременно овладевали им. В конце концов, он решил во что бы то ни стало найти Валерию и заставить ее отречься, а если нет – то исчезнуть, но во всяком случае спасти честь своего семейства. Мертвую – он мог оплакивать ее, устроить ей торжественные похороны, чествовать ее память; будучи же жива, она рисковала погибнуть от руки палача, а этого позора и бесчестья он решил избегнуть какою бы то ни было ценой.
Как только он немного успокоился, он тотчас же отправился: к проконсулу и рассказал ему обо всем случившемся. Емилиан был очень расстроен и смотрел на себя, как на первую причину несчастья Галла.
– Я сделаю все зависящее от меня, чтобы помочь тебе и избавить от позора осуждения, – сказал он, пожимая холодную и влажную руку легата. – Стараися как можно скорей найти патрицианку. Если же тебе не удастся образумить ее, то удали ее из Александрии так, чтобы никто не узнал, что с ней случилось. Что же касается змеи, которую я так неблагоразумно поместил в твоем доме, то я заставлю ее дорого заплатить за ее презренную неблагодарность.
– Если бы я только знал, в какой яме она скрылась, – сказал Галл, дрожа от гнева и горя.
– Мы будем искать этот христианский притон, как никогда еще ничего не искали, – суровым тоном ответил проконсул.