– Такова была воля отца моего, чтобы ничей посторонний глаз не видал меня, пока мне не исполнится пятнадцать лет, – ответила молодая девушка. – Но дело не во мне. Я прислана на помощь тебе и той, которую ты любишь, – продолжала она. – Моему отцу помешали придти сюда, как он обещал тебе, и он поручил мне заменить его. Дабы ты не сомневался в правдивости моей миссии, отец рассказал мне в чем дело и послал со мной своего верного карлика, которого ты знаешь.
Эриксо тотчас же подозвала Бизу.
– Могу ли я не доверять дочери Аменхотепа? В чем же заключается послание твоего отца?
– Совет торопиться, так как опасность грозит твоему плану и может все испортить, если ты опоздаешь. Итак, благородный Рамери, спеши занять свое место в пьедестале сфинкса! Я же дождусь царевну, объясню ей все и помогу лечь во второй тайник.
– Но если Нуита усомнится и испугается, не видя меня? – заметил Рамери.
– Если она будет сомневаться и бояться, я покажу ей уже спящего ее возлюбленного. Взгляни! Отец на всякий случай дал мне два флакона с таинственными эссенциями. Но торопись же, молю тебя! – с видимым нетерпением продолжала Эриксо.
Рамери хотел ответить, что драгоценная шкатулка, которую дал ему маг, спрятана в пьедестале сфинкса, но в волнении, вызванном таким неожиданным случаем, совершенно забыл про это. Повинуясь властному, сверкающему взгляду больших синих глаз, он нажал пружину и улегся, а Эриксо, смочив полотно принесенной эссенцией, склонилась к отверстию и поднесла ткань к носу Рамери.
Тотчас же красивое лицо скульптора побледнело и глаза закрылись. Наклонившись к нему, Эриксо поцеловала побелевшие губы Рамери и, покрыв затем полотном его лицо, сама закрыла отверстие.
Спрыгнув с пьедестала, она подбежала ко второму сфинксу и смело надавила чашечку лотоса. Тотчас же колосс бесшумно сдвинулся на скрытых шарнирах, открыв зияющий тайник.
– Живо, Бизу! Подай мне полотно! Я боюсь, как бы не пришла царевна, – пробормотала она, скользнув, как ящерица, в пьедестал.