Едва она легла и закрыла ноги шкурой пантеры, как Бизу подал ей четырехугольный кусок полотна, который смочил дрожащей рукой.
– Нет, дай мне прежде шкатулку! Здесь она будет в большей безопасности, и ты возьмешь ее, когда настанет время разбудить меня, – сказала Эриксо, ставя шкатулку рядом с собой.
Затем она схватила полотно и прижала его к своему лицу, и тотчас голова ее безжизненно опустилась на вытканную золотом подушку.
Бизу все еще продолжал сидеть на краю саркофага, смотря мрачным, пожирающим взглядом на молодую девушку.
– Почивай, прекрасная Эриксо! До самой смерти буду я охранять тебя, но ты уж не проснешься никогда! – пробормотал он отрывистым голосом. – Никто не найдет тебя, никто не полюбит тебя, и ненавистный Рамери никогда не насладится твоей любовью.
Карлик страстно поцеловал прядь золотистых волос молодой девушки, и похолодевшей от волнения рукой прикрыл влажным полотном ее застывшее лицо.
С трудом взобравшись на спину сфинкса, он с усилием привел в действие пружину, поставившую колосса на прежнее место.
Задыхаясь, весь облитый потом, спустился Бизу на землю, как вдруг послышались быстрые шаги и он забился за жертвенник, с любопытством смотря на женщину, появившуюся у входа в пирамиду.
Богатая виссонная одежда и пурпурный, украшенный уреем клафт чудно шли к ней.
– Рамери! Где ты? Рамери! – с беспокойством прошептала она.