– Простите, господа, мои сомнения и недоверие, но ведь я сам присутствовал при погребении моей единственной дочери! Доктора уверили меня, что она умерла от разрыва сердца. И вдруг, неизвестно откуда, является какая–то женщина с чертами Tea – и мне говорят вот твоя дочь! Есть от чего сойти с ума! Тем не менее, все, что случилось, слишком близко касается меня, а ваша порядочность и авторитетность придают вашему рассказу достаточно много веса, чтобы я не употребил всех усилий открыть истину. И горе Аменхотепу, если я приду к убеждению, что он совершил это преступление! Не только из подземелий пирамиды, но из самых недр земли достану я его и отомщу за мои страдания и за то, что он избрал моего ребенка жертвой своего дьявольского колдовства.
Граф встал, грозно потрясая сжатым кулаком. Успокоившись, он продолжал:
– Теперь мне нужны только две вещи. Во–первых, чтобы эта молодая женщина, которую вы называете Эриксо, написала и запечатала в конверт последние слова и имя, произнесенные моей умирающей женой: мы с Tea одни были при этом. Только один Господь и мы знаем эти слова, касающиеся одной, тщательно хранимой, семейной тайны. Во–вторых, я прошу вас обоих придти сегодня вечером ко мне в замок. Вы будете сопровождать меня в склеп и поможете осмотреть тело моей дочери. Я хочу убедиться, существует ли на месте сердца знак, о котором говорит Леербах, и который должен служить печатью этого оккультного преступления.
Получив их согласие, граф удалился, объявив, что в настоящую минуту ему необходимы тишина и одиночество.
По уходе графа Ричард прошел к Эриксо. Она была страшно взволнована; глаза ее были красны. Когда он передал ей требование отца, она сначала отказалась наотрез.
– Пусть он оставит меня в покое! Ничего не хочу я ему доказывать, – сказала она.
Леербах стал убеждать ее, выставляя на вид, насколько естественна и извинительна недоверчивость графа.
Наконец, Эриксо успокоилась, взяла лист почтовой бумаги, написала на нем несколько слов и запечатала в конверт. Передав письмо жениху, она попросила его оставить ее одну.
Вечером Леербах и профессор отправились в замок. Граф ждал их; все было готово к ночной экскурсии. На столе виднелись зажженный фонарь, свеча и два ключа.
Говорили мало. Бледный и сосредоточенный граф взял ключи и фонарь, дал Ричарду свечу и пригласил всех следовать за собой. Они спустились в сад и направились к фамильному склепу, находившемуся на противоположном конце парка.