– Разве вы уже так стоите за эту покупку?
– Признаюсь вам, я обожаю лошадей, а лучше вашей не не приходилось видеть; к тому же и жена моя горит желанием приобрести такого чудного коня!
– О! Если это желание дамы, то мы еще поговорим об этом; хотя я и не советовал бы баронессе садиться на Саламандру, – любезно заметил Адуманта.
Обрадованный Ричард поспешил поблагодарить его, и между ними завязался оживленный разговор. Индус рассказал, что хотя и живет здесь всего несколько недель, но умирает от скуки. А ему так хотелось отдохнуть от долгого и утомительного путешествия, совершенного им по Египту, Нубии и Тибету.
Эта тема увлекла и Ричарда; а когда, час спустя, барон стал прощаться, молодой индус стал ему глубоко симпатичен и он пригласил его к себе. Тот поблагодарил и принял приглашение. Расставаясь, Ричард рискнул еще раз намекнуть на цену лошади, но Адуманта покачал головой и ответил улыбаясь:
– Пока мы это оставим. О продаже Саламандры я переговорю с баронессой.
Рассказ о посещении набоба живо заинтересовал всю семью. Все с любопытством стали ожидать визита набоба. Дня два спустя, едва успели кончить завтрак, как у подъезда остановилась коляска, запряженная парой чудных коней, которыми правил негр, одетый в простую темную ливрею. На визитной карточке, поданной лакеем, стояло: Адуманта–Одеар–Аллан.
Эриксо еще задумчиво смотрела на карточку, удивляясь странному сочетанию имен индусского и английского, когда в гостиную вошел набоб. Представленный Ричардом всей семье, он подошел к хозяйке дома и поцеловал ей руку. Все уселись и завязался общий разговор; но Эриксо принимала в нем мало участия. При первом же взгляде на индуса она почувствовала какое–то стеснение в груди. Хотя она никогда не видала его прежде, но высокая фигура Адуманты показалась ей знакомой и она молча следила за каждым движением набоба. Рука, с которой он снял перчатку, была нежна и выхолена, как рука женщины, и украшена кольцом с чудным сапфиром.
Однако, грудной, звучный тембр его голоса заставил ее вздрогнуть, напомнив ей хорошо знакомый и страшный голос. Она тщетно старалась увидеть его глаза: густые и длинные ресницы скрывали их цвет и взгляд. Сердце Эриксо тоскливо забилось. Сама не зная почему, искала она в этом незнакомце Аменхотепа; но нет, это был не он, – решила она под конец. Право, она уж стала грезить среди бела дня! Кроме того, Аменхотеп никогда не покидает своей дорогой пирамиды и фолиантов, над которыми корпит. Стряхнув свои докучные мысли, она примкнула к общему разговору.
При удобном случае Эриксо с улыбкой спросила, почему к своему имени он прибавляет еще английское?