В вестибюле его встретили лакеи – негры и индусы. Затем в небольшой смежной гостиной барона принял старый индус, весь в белом, и важно осведомился, что ему угодно.
Когда барон объяснил, что привело его сюда, индус исчез, но через десять минут вернулся и торжественно объявил, что его господин готов принять барона.
Леербах последовал за ним. Они прошли длинный ряд больших комнат, роскошно убранных в восточном вкусе; но шторы всюду были спущены, и эта полутьма, а особенно глубокая тишина, царившая в громадном доме, почему–то странно напомнили барону подземелья пирамиды.
Наконец, его проводник поднял тяжелую голубую портьеру, и они вышли на террасу, в изобилии уставленную редкими растениями и закрытую со всех сторон опущенными шторами из голубой шелковой материи. Одна только портьера была полуприподнята и открывала лестницу, спускавшуюся в сад. В глубине террасы с одной стороны висел полосатый шелковый гамак; на другой стоял широкий и низкий диван. На столе перед диваном на большом серебряном подносе стояли две корзинки: одна с фруктами, другая с пирожками, и золотая амфора, чеканенная и эмалированная. Тут же виднелась маленькая чашка, полунаполненная черным кофе.
На подушках дивана полулежал мужчина и читал какой–то английский журнал. При входе барона он отбросил книгу, встал и, вежливо приветствовав гостя, предложил ему сесть.
Ричард осмотрел незнакомца и подивился слегка, в глубине души, что человек, обладающий, по–видимому, колоссальным богатством, продает такую чудную и редкую лошадь.
Набоб Адуманта Одеар был мужчина лет тридцати пяти, высокий и стройный, с бронзовым цветом лица. Черные, густые, слегка вьющиеся волосы обрамляли его лоб; довольно длинная борода и усы закрывали рот. Длинные и густые ресницы почти совсем скрывали его взгляд. Одет он был в светлый шелковый костюм; красивый шелковый шарф опоясывал его талию, а на табурете лежала большая широкополая соломенная шляпа.
Ричард изложил свое желание и спросил о цене лошади.
– Это правда! Одно время я было хотел продать Саламандру, но теперь раздумал, – равнодушно ответил набоб.
Видя, что барон огорчился, он прибавил с улыбкой: