Легкому треску сломанного жезла вторил отдаленный раскат грома. Яркая молния прорезала черное небо, точно заревом пожара осветив пустыню и старую пирамиду. На пурпурном фоне внезапно вырисовалась гигантская, воздушная мужская фигура, закутанная в ослепительно сверкающий белый плащ. Семь блестящих духов окружали его. Аменхотеп пал на колени и на лице его отразилось неземное счастье. Протянув руки к сияющему видению, он пробормотал:
– Гермес! Учитель мой и покровитель! Ты соизволил явиться в этот великий час твоему недостойному ученику.
Улыбка бесконечного милосердия осветила лицо великого Просветителя Египта; он склонился к Аменхотепу и, коснувшись рукой чела его, сказал:
– Ты бодро работал, ученик мой. Вернись же в невидимый мир, чтобы сбросить с себя последние человеческие слабости.
Ослепительный свет брызнул из прозрачной руки Гермеса, испепелив плотское тело мага. Душа Аменхотепа вознеслась в пространство, следуя за своим великим просветителем. Вереница духов на минуту блеснула в эфире; затем все словно растаяло в сероватом сумраке, возвещавшем рассвет.
Прошло три дня с тех пор, как проснулся Ричард и исчезла Эриксо. Физически барон был здоров, но странная и ужасная драма, которую им пришлось пережить, свинцовой тучей легла на душу всех троих, и это состояние тяжело отзывалось на всех обитателях замка.
Настала ночь. Терзаемые горем и страхом, молча собрались граф, барон и профессор в библиотеку. Лампа под темным абажуром слабо освещала бледные и убитые их лица. Все думали об Эриксо. Что мог сделать с ней ее таинственный и ужасный похититель?
Вдруг несколько отрывистых сухих ударов в стену и потолок заставили их вздрогнуть. В ту же минуту порыв холодного ветра, ворвавшегося будто в открытое окно, пронесся по комнате и загасил лампу.
Присутствующие сидели как парализованные. Они чувствовали близость чего–то таинственного и ледяная дрожь пробегала по их телу.
– Смотрите на стол! – сдавленным голосом шепнул Ричард.