Была еще ночь, когда Аменхотеп вышел из пирамиды. Вокруг расстилалась пустыня, погруженная в мрак и тишину. Ни малейшего шума, ни малейшего голоса не было слышно. Ничто не смущало глубокой и торжественной тишины, словно природа и животные понимали, что великий труженик удаляется на покой, и чтили эту тайну.
Аменхотеп прошел с сотню шагов, остановился и обернулся лицом к пирамиде. На минуту он сосредоточился и под напряжением его могучей воли, победившей и повелевавшей стихиями, – к нему, казалось, вернулись сила и вид молодости. Высокий стан выпрямился, морщины исчезли, а в глазах блеснул огонь. В последний раз плоть склонялась и повиновалась, как мягкий воск, своему могучему двигателю – воле.
Подняв обе руки вверх, Аменхотеп мерно запел песнь, творя заклинания на незнакомом языке. Через минуту блеснул зеленоватый свет.
Свет этот стал расти, принял пурпурный оттенок и широким ореолом окружил мага. Со всех сторон слышался треск и свист бури. Затем отовсюду словно из земли и из воздуха стали появляться странные существа. Одни были с крыльями, другие пресмыкались; невозможно описать разнообразие их форм, цвета и вида. Они явились как туча и толпой окружили мага, преклоняясь перед ним.
Тогда раздался звучный и вибрирующий голос Аменхотепа.
– Первичные духи, верные слуги мои, исполнители моей воли! Выходите из земли и воздуха, воды и огня! Я созываю вас, чтобы снять с вас клятву, мне данную. Рассейтесь свободными к северу, югу, востоку и западу, а не то – идите служить иному господину!
Пронзительные и раздирающие душу крики послышались в ответ. Воздушные массы дрогнули, заволновались и нерешительно двинулись к нему, словно хотели на него броситься, но Аменхотеп поднял руку, вооруженную магическим жезлом, и громко вскричал:
– Назад, первичные духи! Дайте дорогу магу!
Низшие существа отступили и исчезли во мраке.
Зеленый свет угас и его сменил луч нежного, золотистого света. Аменхотеп стал на одно колено и сломал об него свой магический жезл.