– Рамери! – сказала Эриксо, опускаясь на колени и умоляюще протягивая к нему руки. – Выслушай и прости меня, если можешь, а нет, так убей! Ты узнаешь всю истину. Любовь, внушенная тобой, толкнула меня на преступление.
Прерывающимся от волнения голосом она в нескольких словах, опуская свою жизнь у мага, рассказала ему свою любовь к нему и свою хитрость, которой воспользовалась, чтобы заменить собой Нуиту, надеясь проснуться молодой и прекрасной, когда царевна уже состарится. Что помешало осуществлению этого плана – она не знает и может лишь удостоверить, что только благодаря этому неизвестному обстоятельству, они проспали целые века, и проснулись в этом новом, чуждом для них мире.
Жадно наклонившись вперед, тяжело переводя дыхание и сжав кулаки, слушал ее Рамери.
– О! – вскричал он вне себя, с силой отталкивая Эриксо. – Тварь презренная! Что ты наделала? На какие муки Аменти ты обрекла меня?
Обезумев от ярости, он искал за поясом рукоятку кинжала.
Галл нашел, что настала минута вмешаться в это дело; Пентаур вполне был с ним согласен. Оба в два прыжка очутились около Эриксо, которая продолжала стоять на коленях и не сделала ни малейшего движения для своей защиты. При виде жреца и незнакомого человека в чужеземной одежде, Рамери опустил руку. Искаженное гневом лицо его прояснилось, когда старый жрец положил ему на плечо руку и сказал по-египетски:
– Приди в себя, сын мой, с твердостью, как подобает мужчине, неси то, что ниспослали тебе боги. Эта несчастная согрешила из любви к тебе. Как ни велико твое горе, ты не должен быть жесток к ней. Наказание заслуживает не Эриксо, а тот неосторожный маг, допустивший проникнуть в эту тайну и давший ей в руки ужасное и таинственное зелье.
– Уважаемый отец! Итак, все, что я слышал, правда? Возможно ли? – пробормотал Рамери.
– Увы! Сын мой – все правда и возможно, раз ты живешь. Тебя зовут Рамери, да? Итак, Рамери, в поразившем тебя несчастье боги были милосердны к тебе. В хозяине этого дома, благородном Галле, они дают тебе друга и покровителя, который поможет тебе устроить новую жизнь. Если ты, как и Эриксо, говоришь по-гречески, то вы можете объясниться с ним.
– Я говорю по-гречески, – тихо ответил египтянин.