– На меня? – удивленно спросила Валерия. – Почему проконсул полагает, что я лучше других могу совершить это чудо, так как упрямство христиан достаточно, ведь всем известно?
– Да он надеется, что доброта твоя, твой ум и строгие убеждения воздействуют на Лелию. Она еще молода, и на нее тем более можно повлиять, что, потеряв родителей, она будет жаждать привязанности. По этому поводу Эмилиан наговорил мне массу лестного, а мне неловко было отказать ему, хотя я не могу даже выразить, до какой степени мне противно пускать под свой кров одну из этих одержимых; так и кажется, что вместе с ней наш порог перешагнет несчастье. Сколько было примеров, что эти сектанты платили позором, горем и смертью за оказываемое им гостеприимство.
– Зачем предполагать дурное в этом несчастном ребенке? Я не боюсь ее влияния и буду счастлива спасти Лелию. Скажи Эмилиану, что я принимаю сироту, как родную. Сейчас же прикажу подать носилки и…
– Нет, отправляйся завтра! Я должен предупредить проконсула о твоем согласии.
На следующий день, как только был кончен завтрак, Валерия собралась за Лелией. Она живо представляла себе одиночество и отчаяние бедного ребенка, внезапно потерявшего отца и мать.
Диомед и Сабина, известные своим богатством, жили на окраине города, в великолепной вилле, в роскошных залах которой некогда собиралось все лучшее общество Александрии. Заброшенный вид дома поразил Валерию, когда она проходила по окружавшим виллу обширным садам, в изобилии наполненным редкими цветами. Всюду видны были пустые цоколи; там и сям еще валялись обломки разбитых статуй, а в перистиле два солдата играли в кости. Один из них почтительно предложил проводить супругу легата.
Большие залы, видимо, лишенные некогда украшавших их произведений искусства, были пустынны; весь дом словно подвергся грабежу.
– Разве здесь нет слуг? – спросила Валерия, удивленная окружавшим ее молчанием и пустотой.
– Почти все они были христианами и их арестовали, – ответил солдат.
Откуда-то доносились смех и громкие голоса. Солдат привел Валерию в залу, где два других солдата с двумя женщинами сидели за столом, уставленным кушаньями и амфорами, и весело пировали.