Послышались легкие шаги и скрип песка в аллее. Патрицианка с удивлением увидела, как Эриксо остановилась у окна скульптора и с восхищением слушала пение.
При слабом свете луны Валерия могла разглядеть, что на молодой девушке была надета легкая белая туника, по которой, подобно волнующемуся плащу, ниже колен рассыпались ее рыжие волосы.
Минуту спустя Эриксо схватила камешек и бросила его в комнату. Пение тотчас же смолкло, и в проеме окна появилась голова скульптора.
– Эриксо! Сумасшедшая! Что ты делаешь здесь? Ну что, если кто-нибудь увидит тебя? – полусмеясь, полусердясь спросил молодой человек.
– Я хочу поговорить с тобой без свидетелей. Днем я этого никак не могу сделать, так как всегда кто-нибудь да помешает. Особенно же мне надоедает Галл, следя за мной как тень.
Рамери ловко вскочил на подоконник и выпрыгнул в сад.
– Что же такое ты хочешь сказать мне? – спросил он, обнимая тонкую талию девушки и целуя ее в бархатистую щеку.
Эриксо легко высвободилась из его объятий и, снова остановившись перед ним, с раздражением вскричала:
– Дело не в поцелуях! Я хочу, чтобы ты категорически сказал мне, любишь ли ты меня? Я предпочитаю лучше умереть, чем переносить дальше эту смесь любви и равнодушия.
– Конечно, я люблю тебя. Почему ты сомневаешься в этом? Пойдем! Сядем на скамейку у террасы и потолкуем.