Валерия слышала, как они сели в тени кустов. Затем Рамери продолжал:

– Еще раз повторяю: я люблю тебя! Только я не так экспансивен, как ты.

– Если ты любишь меня, то женись на мне! Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне одной.

– Я сам не желаю ничего лучшего, как жениться на тебе, но такой важный шаг должен быть зрело обдуман. Надо устроиться и найти обеспеченные средства к жизни, так как не можем же мы жить у Галла с детьми и нашими людьми, – с видимым колебанием ответил Рамери.

– Аменхотеп обещал дать мне приданое, если я выйду за тебя замуж, так что с этой стороны не может быть никаких затруднений. Но поклянись мне, – она обвила его шею руками, – поклянись именем Осириса, что ты не любишь Валерию!

Рамери вздрогнул.

– Как осмелюсь я полюбить благородную и гордую Валерию, – ответил он глухим голосом. – Я смотрю на нее, как на гения-покровителя. Она будет счастлива нашим союзом и, конечно, всеми силами будет содействовать ему.

Если бы Эриксо была не так ослеплена страстью, она обратила бы внимание на его нерешительный тон и на уклончивость ответов. Он не смеет любить Валерию, а если бы смел, то, может быть, полюбил!.. Пылкое увлечение мешало ей углубиться в смысл его слов: она поняла только, что он ничего не ждет от Валерии и смотрит на нее, как на покровительницу.

В страстном порыве молодая девушка бросилась на шею Рамери. Валерия слышала горячие поцелуи и страстные слова, которых не поняла, благодаря страшному волнению, охватившему ее. Затем молодые люди удалились.

Все, что видела и слышала молодая женщина, произвело на нее подавляющее впечатление. Страшная ревность пробудилась в ней, превратив всегда подавляемое и отталкиваемое чувство в такую страсть, могущество которой она и не подозревала. Валерии казалось, что она стоит на краю пропасти, в которую ее толкают яростная ненависть к Эриксо и какое-то незнакомое чувство, терзавшее ей сердце. Как разбитая сидела она на скамейке, тяжело переводя дыхание. Затем, прижавшись лбом к холодному мрамору балюстрады, разразилась конвульсивными рыданиями, позабыв все, позабыв, где она находится.