– Ваша откровенность восхитительна, и вы, кажется, действительно нашли настоящее средство для пробуждения любви гоев. А если оно не удастся, остаётся надеяться, что весь мир разрушится, чтобы положить предел столь долгой борьбе, – холодно-насмешливо заметила Нина, но в ту же минуту вздрогнула и отшатнулась.
Подняв глаза, она встретила страстный взгляд Аронштейна, и её охватил не то страх, не то отвращение.
– Зинаида Моисеевна, – крикнула Нина. – Придите, пожалуйста, и успокойте вашего кузена, он болен, и я его боюсь. Кстати, скажите ему, что в нашем обществе не принято так дерзко глядеть на девушку.
И она вихрем пролетела мимо появившейся на пороге террасы испуганной княгини.
– Енох, что с тобой? Ты с ума сошёл или болен? – говорила княгиня, тряся руку Аронштейна, который с глухими рыданиями упал в покинутое Ниной кресло и закрыл лицо руками.
– Зачем я жид, за что я осужден принадлежать к этому проклятому народу? – вырвалось у него.
Гордость и негодование сверкнули в чёрных глазах княгини при этих словах. – Нагнувшись к нему, она прошептала глухим от сдержанного гнева голосом:
– Безумец, слепой! Как не стыдно поносить самого себя! Дочь гоев никогда не сможет оценить честь быть любимой сыном Израиля. Но настанет час, и он уже близок, когда мы дадим почувствовать нашу власть этому заносчивому отродью, когда они все станут нашими слугами и рабами, а христианские девушки почтут за счастье – быть даже не законными женами, а просто наложницами евреев. Приди же в себя! Войдёт лакей и увидит тебя в этом состоянии. А теперь позволь сказать, что у тебя нет ещё причины отчаиваться. Отец писал мне сегодня, что Жоржа назначают губернатором в Славгород; значит она будет жить в одном с тобой городе, и я тебе обещаю, что мы так крепко стянем петлю на шейке моего дорогого супруга, что он ещё обрадуется выдать за тебя гордую Нину. Впрочем, даже если бы тебе не удалось жениться на ней, клянусь тебе клятвой Сарры, я предоставлю её тебе в возлюбленные.
Енох выпрямился и отёр платком мертвенно-бледное и покрытое потом лицо.
– Нет! Я хочу обладать ею, как моим неотъемлемым достоянием, – ответил он порывисто. – Любовница остаётся свободной и может меня покинуть; законная жена – это моя собственность, вещь, и я приму меры, чтобы Нина стала моею перед законом.