— Это особый напиток, которым угощают только новобрачных? — спросил Ардея.
— Это столетнее вино Сама — вино любви, которое пьют только на свадьбах. Отведайте его, дорогой наш гость! Вот кубок.
Ардеа, не задумываясь, осушил чашу и чуть не вскрикнул. Ему показалось, что он проглотил огонь.
Когда он пришел в себя от этого первого впечатления, то увидел, что гости собрались вокруг каждой пары для сопровождения новобрачных и постепенно уходили. Тогда Ардеа, в свою очередь, простился с хозяевами дома и направился в свою комнату.
Амара исчезла.
Князь хотел лечь, но им овладело какое-то лихорадочное беспокойство. Кровь огнем разливалась по жилам, голова горела, а минутами ему даже трудно становилось дышать. Он боролся с этим недомоганием и, открыв окно, стал жадно вдыхать свежий и ароматный воздух ночи.
Волшебная картина заволакивалась ночным сумраком; освещенные разноцветные дома постепенно темнели, и только белесоватый, мягкий свет малой марсовой луны освещал снеговые вершины гор.
Легкий шум привлек его внимание; он заглянул вниз и с удивлением увидел, что у подножия башни кружится беловатое облако, которое затем быстро поднялось к нему. Как описать удивление князя, когда в облаке, поднявшемся до высоты окна, он узнал Амару. Молодая девушка взялась за карниз, легко и грациозно прыгнула в комнату и решительным жестом спустила на окне занавеску.
Ардеа онемел от удивления, глядя на нее. Никогда еще Амара не казалась ему такой прекрасной и обаятельной, как в эту минуту. В складках ее длинного и легкого одеяния обрисовывались чудные формы. Большие глаза возбужденно блестели, и нежный румянец горел на щеках, а на устах блуждала чарующая загадочная улыбка.
— Амара! К чему явилась ты сюда в неурочный час искушать меня своей божественной красотой? Я тебя безумно люблю, но ведь я — только человек и могу забыть то, что предписывает мне долг чести и благодарности за оказанное гостеприимство, — пробормотал Ардеа.