— Нет… никогда! Из-за чего им ссориться? Все мои жены равно одарены, имеют одинаковое помещение и пользуются равными доходами; повар отпускают всем один и тот же обед или ужин, и в их распоряжении, на равных правах, находятся мои виноградники.
Я построил для них в горах семь отдельных вилл, в которых они проживают во время сильных жар. Наконец, я сам по месяцу принадлежу каждой из них, по очереди. Дети же находятся при матери и никто, кроме меня, не смеет вмешиваться в их воспитание.
Нет! Благодаря Бога, в моем доме всегда царит мир и согласие; а так как мои жены все молоды и красивы, то я одинаково всех люблю, и никому не отдаю первенства, даже если бы в душе и предпочитал которую-нибудь из них, — весело закончил Меру.
Из сада они направились к выходу, где их ждал экипаж, похожий на римскую колесницу. Меру и Ардеа долго катались по городу, который не представлял, впрочем, ничего особенного и очень походил на столицу раваллисов. Только здесь магазины были рассеяны по всем улицам, а в центре города был устроен большой рынок, напомнивший князю центральный рынок в Париже.
Заметив, что Ардеа с любопытством рассматривает товары, их разгрузку, продавцов и покупателей, Меру тихо объехал кругом всю площадь.
По дороге им попался большой восьмиугольный павильон, обративший на себя внимание князя. В открытые двери видна была обширная зала, заставленная большими клетками, в которых что-то шевелилось, но что? — Ардеа никак не мог рассмотреть из-за теснившегося вокруг народа. Многочисленная толпа, преимущественно женщины, входила и выходила из павильона.
— А здесь что продают? Или тут… — Ардеа, видимо, подыскивал слова, — показывают редких животных?
Меру полунасмешливо, полуудивленно взглянул на него.
— Животных? Ха, ха, ха! Нет, здесь выставлены на показ и продажу неверные мужья!
— Мужья!? Живые люди? Но это невозможно, — удивился он.