За девушками с лестницы сошли молодые люди, — братья и родственники невесты, неся большие сундуки, объемистые свертки и самые разнообразные хозяйственные вещи; а за ними, со второго двора, потянулись тяжело нагруженные телеги. В толпе пронесся рокот одобрения, перешедший в восторженные крики, когда появились двое мужчин, которые не без труда вынесли, очевидно, очень тяжелый сундук. Сундук этот один занял целую телегу.
— Это наличный капитал, который с собой приносит невеста. И чем больше такой сундук, тем больше чести отцу, — проговорил Сагастос на ухо князю.
Как только телеги выехали на улицу, со второго двора вышел человек с двумя большими длинноухими животными, с колокольчиками на шее. Сыграв песню на длинном увитом лентами рожке, человек этот сделал знак рукой, и за ним потянулись стадо; за первым прошло еще несколько стад. Перед каждым из них шел свой пастух со сторожевыми собаками.
Со всех сторон неслись шумные крики восхищение. Очевидно, Орили-Цампи делал все на широкую ногу.
Настала ночь, и вдруг вспыхнула иллюминация, осветившая дом, двор и сады. На фасаде и над дверями дома появились разноцветные лампионы. Все гости, во главе с Сагастосом и князем, прошли в большую почетную залу, и едва успели они разместиться, как громкие крики и возгласы с улицы возвестили прибытие жениха.
Жених, — рослый, дородный малый, — был одет в красные одежды, вышитые белым. За ним шел его ближайший друг, который нес его убранную цветами шляпу.
— Жених является с обнаженной головой, показывая этим, что он, в качестве просителя, почтительно входит в чужой пока для него дом. Но как только он вернется к себе, то наденет шляпу, а все присутствующие обнажат голову в знак признания его хозяйского авторитета, как теперь все остаются в шляпах, чтобы лучше оттенить почтение жениха к своему будущему тестю, — объяснил Сагастос князю.
Снова раздались трубные звуки, и дверь в соседнюю комнату бесшумно отворилась, а из нее появилось новое шествие.
Впереди всех шли отец и мать, ведя невесту. На последней было надето белое платье с длинным шлейфом. Серебристый вуаль, придерживаемый на голове серебряной же звездой, закрывал ее до самых колен.
Такое платье, как узнал потом Ардеа, женщины ассуров надевают только один раз в жизни, в знак того, что это самый важный и торжественный в их жизни день, когда они освобождены от всякой работы и когда за них трудиться должны другие.