Та, внезапно пробужденная от своих любовных грез, пыталась скрыться от мужа, его бешенство угрожало жизни. Пагир, гоняясь за женой, опрокинул стол, ужасный шум и грохот падающей и бьющейся об пол посуды далеко разнеслись по всему дворцу. Не обращая внимания на все это, он все — таки схватил жену и старался вытащить из — за пояса кинжал, громко крича:
— Ты заплатишь мне за оскорбление, нанесенное моей чести. Я не стану ждать, пока палач нанесет клеймо на лицо неверной жены, я сам отрежу тебе нос.
Он старался одной рукой сдавить горло Сатати, а другой размахивал кинжалом, готовясь привести в исполнение свою угрозу. Но отчаяние и страх удвоили силы женщины, она вырвалась из рук Пагира и убежала в сад, где мрак мешал пьяному преследовать ее.
Припадок ярости истощил силы Пагира, ноги его дрожали, он тяжело прислонился к колонне террасы и провел рукой по влажному лбу. Ему казалось, что он пробудился от тяжелого сна. Через минуту он вошел в зал, где Мэна все еще лежал без чувств. Вокруг него толпились бледные и перепуганные рабы, а также Асса и Бэба, разбуженные криками и шумом. Вид детей и прислуги отрезвил его.
Стараясь казаться спокойным, он велел перенести Мэну в его комнату, успокоил сыновей, уклончиво отвечая на вопросы о матери, велел им идти спать, пока он присмотрит за первой помощью раненому.
— Что это значит, где наша мама? — бормотали мальчики, переглядываясь.
Вдруг Бэба, глаза которого блуждали по комнате, увидел злосчастный аграф, выпавший из — за пояса Мэны.
— Взгляни, это мама потеряла драгоценность, это один из ее аграфов, подаренных Хартатефом в день обручения Нейты.
— Нет, нет, я знаю все ее драгоценности, — сказал Асса, — у нее нет ни одной, похожей на эту. Конечно, эта вещь принадлежит Мэне.
— Как славно пахнет этот аграф! И где только Мэна достал его? Он как будто оторван от чего — то. Я брошу его в вазу, которая стоит в нашей комнате, а потом пусть он его ищет, — сказал с тихим и злым смехом Бэба.