— Со мной то, что я люблю тебя, Сатати, — сказал он. — Я сам не знал, зачем я вернулся, но, увидев тебя, я понял свои чувства.
Нападение было таким неожиданным, что она сначала стояла неподвижно, потом оттолкнула его и тщетно пыталась освободиться от его сильных рук.
— Оставь меня, Мэна, — гневно потребовала она. — Какой скандал, если кто — нибудь из рабов увидит нас. Ты с ума сошел.
Он окинул комнату взглядом:
— Мы одни. Теперь выслушай меня, на этот раз ты можешь ничего не говорить, я чувствую, что моя любовь настоящая и что ни одна женщина не может сравниться с тобой.
Сатати опустилась на скамейку. Голова ее кружилась и какая — то тяжесть давила на грудь. В смятении от испуга и неожиданности она совершенно не заметила опьяняющего аромата, который источал ее племянник, и бессознательно вдыхала его.
Какое — то странное, новое и непонятное состояние постепенно начало овладевать этой холодной и эгоистичной женщиной. Она никогда не любила ни Пагира, ни кого — либо другого. Из тщеславия она позволяла ухаживать за собой, но только гордость и расчет были ее единственными глубокими чувствами. Если бы в эту минуту она способна была рассуждать, то страшно удивилась бы сильному биению сердца и восхищению, внушаемому ей Мэной. Красота и глубокий взгляд молодого офицера очаровали ее. Истома и опьянение побеждало ее. Ей казалось, что она парит в благоухающей атмосфере, в ушах шумело, а горячие поцелуи Мэны зажигали огонь в крови. Ее глаза закрылись, и голова тяжело опустилась Мэне на грудь.
Очарованные тетка и ее племянник не замечали, что прошло уже много времени, и даже шум приближавшихся тяжелых и неверных шагов не вывел их из этого опьянения.
Несмотря на нетрезвое состояние, Пагир, а это был именно он, остолбенел в нескольких шагах от стола. В игре ему страшно не везло, и он проиграл все, вплоть до ожерелья, и сильно пьяный и взбешенный, покинул притон. Он направлялся прямо к себе в спальню, но, увидев свет в рабочей комнате жены, вошел. Найдя Сатати в объятиях племянника, он с минуту стоял, окаменев, затем безумная ярость овладела им. Схватив лежащий на стуле меч Мэны, он нанес ему такой сильный удар по голове, что племянник хрипло вскрикнул, и, обливаясь кровью, упал на каменный пол. Его счастье, что удар этот нанесла неверная рука пьяного человека, иначе он стал бы смертельным.
— А, изменники! Презренная тварь! — рычал Пагир с пеной у рта, стараясь схватить Сатати.