— Да, господин, — ответил Хамус, взваливая Нефтису на плечи.
Подойдя к пирамиде, евнух опустил свою поклажу на землю и исчез. Прислонившись ко входу, Хоремсеб то сурово смотрел на свою жертву, то прислушивался к треску пламени во внутренностях колосса, которого эта женщина хотела уничтожить.
Хамус скоро вернулся, неся с собой закрытую корзинку и сосуд с водой. Пока князь открывал корзинку, наполненную розами, и вынимал красный флакон, евнух смачивал водой лицо и грудь девушки, стараясь привести ее в себя.
Видя, что Нефтиса пошевелилась, Хоремсеб высыпал на нее все розы из корзинки. Девушка вздрогнула и открыла блуждающие глаза. Удушливый аромат подействовал на ее мозг и вызвал на бледных щеках лихорадочный румянец. Но встретив мрачный, угрожающий и полный беспощадной жестокости взгляд князя, она умоляюще подняла руки и прошептала:
— Пощади!
— Пощадить тебя? Тебя — предательницу, шпионку, воровку? — ответил Хоремсеб с пронзительным смехом. — Пощадить тебя, которая донесла на меня и изменила мне? Скажи лучше, какую муку придумать, чтобы сполна заставить тебя заплатить за поступок, на который ты отважилась? Отрезать ли твой предательский язык или выколоть твои змеиные глаза?
Голос у него оборвался от гнева. Скрежещущий зубами, с пеной у рта, он был отвратителен и ужасен. Несколько мгновений выхваченный из — за пояса кинжал сверкал так близко от Нефтисы, что она ощутила холод стального лезвия. Девушка была парализована страхом.
Казалось, что он одним ударом покончит с ней, но, быстро одумавшись, Хоремсеб снова заткнул оружие за пояс. С холодным гневом, еще более зловещим, чем бешеное раздражение, он схватил кубок и, поднеся его Нефтисе, сказал с кровавой иронией:
— Пей! Смени свою ненависть на любовь. Тебе будет приятней умереть, любя меня!
Девушка в ужасе отступила.