— Оставь меня! Я не хочу пить этот яд.
— Пей! — прохрипел Хоремсеб. — Или я вырву тебе глаза! — И схватив Нефтису за затылок, он влил ей в рот всю жидкость из кубка.
Несколько минут несчастная казалась уничтоженной. Потом дрожь пробежала по ее телу, лицо раскраснелось, а большие зеленоватые глаза вспыхнули огнем, устремившись на князя, готового с выражением дикого зверя броситься на свою добычу. Вдруг она кинулась к нему и, обхватив его колени, закричала сиплым голосом, в котором слышались и ненависть и любовь:
— Хоремсеб! Подари мне один поцелуй любви, дай мне один только поцелуй, и я умру, не проклиная тебя!
Князь с жестоким самодовольством смотрел на прекрасное создание, трепетавшее у его ног. Потом, выхватил кинжал и, наклонившись к ней, он прошептал с сардонической улыбкой:
— Получи поцелуй, какого заслуживают предательницы!
С душераздирающим криком Нефтиса откинулась назад. Кровь ручьем хлынула у нее из раны в боку. С яростным хохотом Хоремсеб схватил свою жертву и, поднявшись по лестнице, бросил ее на колени колосса.
Нефтиса еще не была мертва. Жестокое страдание вывело ее из оцепенения. Она извивалась на раскаленном ложе с нечеловеческими воплями. Но скоро силы оставили ее, с губ слетело ужасное проклятие и она перестала двигаться. Только изредка конвульсивное подергивание показывало, что жизнь не оставила еще этот молодой и сильный организм.
Зрелище было до такой степени ужасно, что даже Хамус бросился лицом на землю, затыкая уши, чтобы не слышать шипения крови на раскаленном металле, и стараясь не вдыхать отвратительный запах горелого мяса. Хоремсеб даже не шевельнулся. Бесстрастно, скрестив руки на груди, он наслаждался своим мщением. Ни одна струна этого бронзового сердца не дрогнула, при виде того, как раздувалось прекрасное тело, как лопалась кожа и обугливались руки и ноги. Затем вспыхнула масса золотистых волос и окружила ложе смерти огненным облаком. В это мгновение князь встретился с вперившимся в него взглядом жертвы. Эти неподвижные, налитые кровью глаза уже не принадлежали больше человеческому существу. Выражение страдания и проклятия мучавшейся до безумия сущности сосредоточились в этом ужасном взоре, пылающем огнем, который, тяжелый как свинец, пронизал и парализовал душу чародея.
Хоремсеб отвернулся, передернувшись. Он не знал, что в этот ужасный миг переполненная ненавистью душа на тысячи лет соединилась с ним и что этот роковой взгляд на протяжении веков будет преследовать его, давя его последующие жизни, отравляя его покой и лишая иногда рассудка.