Уныло отошла она от треножника и, опустив голову, еела на низенький табурет. Воцарилось продолжительное молчание.
— Когда обещал прийти Тиглат? — спросил наконец Таадар.
— Как только будет иметь верные сведения из суда.
Прошло еще около часа в мрачном молчании, как вдруг послышался легкий отдаленный звон. Это был условный сигнал. Старуха тотчас же встала и скоро ввела в комнату человека, закутанного в темный плащ, который тот сбросил на скамейку. Это был Тиглат.
— Ну что? Какие новости принес ты нам? — спросил Таадар, вставая и подходя к столу, на котором Абракро поставила зажженную лампу.
— Очень печальные, хотя и предвиденные, учитель! Хоремсеб будет замурован живым, казнь будет совершена послезавтра утром. Он ничего не прибавил к своим прежним показаниям. Что же касается нашей надежды спасти его, то от этого нужно отказаться. Он будет казнен внутри храма, и было бы безумием отважиться на какую — либо попытку.
Нервные конвульсии исказили угловатое лицо старого мудреца.
— А между тем, я не могу допустить, чтобы он погиб такой жестокой смертью. Если уже нельзя его спасти, то я должен хоть облегчить его участь! — энергично выкрикнул Таадар. Затем, обернувшись к старухе, он спросил:
— Абракро! Можешь ты, не вызывая подозрений, пробраться к Нейте и передать ей небольшую шкатулку?
— Я думаю, что да, учитель.