— Ты откроешь истину молодой женщине. Она любит Хоремсеба и, если есть хоть какая — нибудь возможность, она доберется до него и передаст ему мою посылку. В ней его спасение.
— Подумал ли ты, уважаемый учитель, об опасности подобной попытки? — озабоченно спросил Тиглат. — Простой случай может выдать Абракро, что повлечет твой собственный арест. Только чудом ты спасался до сегодняшнего дня от преследований врага. Послушайся моего совета и беги, не теряя ни минуты, если не хочешь сам погибнуть и погубить нас всех.
— Через три дня я оставлю Фивы вместе с Сапзаром, но совершенно покинуть Хоремсеба я не могу. Если эта шкатулка дойдет по назначению, осужденный примет вещество, благодаря которому он умрет… с виду. Но это будет только сон, от которого я могу его пробудить в течение, по крайней мене, двенадцати лун. Известно ли тебе, где его замуруют?
— В стене маленького северного двора, который постоянно заперт с тех пор, как там повесился один жрец.
— Отлично! В течение целого года можно будет найти удобную минуту, чтобы размуровать тело. Я убежден, что жрецы исполнят свой приговор. Тебе, Тиглат, я дам все необходимые указания, чтобы ты мог разбудить Хоремсеба. Потом ты пришлешь его ко мне в Кадеш, куда я думаю отправиться. Приготовься, Абракро! Я сейчас принесу то, что нужно передать.
Он вышел и скоро вернулся с маленькой шкатулкой из кедрового дерева. В шкатулке были два хрустальных флакона с серебряными пробками и стеклянный кубок, в который он вложил маленький свиток папируса. Заперев шкатулку, Таадар вручил ее Абракро и дал ей последнее наставление. Старуха закуталась в темный плащ, закрыла голову покрывалом и вышла из дома тайным ходом.
Нейта провела день в страшном беспокойстве. Хотя она знала, что в этот день судили Хоремсеба, тем не менее, она никогда еще не испытывала такой тоски. Когда наступила ночь, ею овладело странное состояние. Ей казалось, что она видит Хоремсеба, что он говорит с ней, но она никак не может понять о чем. Перед ее отуманенным взором неясно проплывали размытые картины, изображавшие то зал, где заседали жрецы, то стену, в глубине которой виднелась черная ниша, то, наконец, тайник, в глубине которого лежал скованный человек. Страшно измученная, Нейта забылась тяжелым, лихорадочным сном. Проснувшись, она увидела свою верную кормилицу, которая, склонившись к ней, подстерегала ее первый взгляд.
— Маленькая госпожа! Там пришла одна женщина, которая хочет поговорить с тобой о важном деле. Она ждет уже больше часа.
— Кто она?
— Я не знаю. Она закутана в покрывало и не называет своего имени. Она утверждает только, что ты думаешь день и ночь о том, о чем она хочет говорить с тобой.