Быстро сунув сверток под полу шинели, утопая в сугробах и спотыкаясь на торчавших торосах, он побежал в сторону Васильевского острова.
Не видя ничего, бежал он все дальше и дальше от давно скрывшегося в темноте корабля. Добежав до набережной, Ковшов в изнеможении опустился на занесенный снегом гранит лестницы. Он вынул из кармана полученную от Стрельницкого пачку кредиток и стал быстро разрывать их и ожесточенно втаптывать в снег. А в голове копошилась мысль, только одна четкая мысль. «Иван Ковшов не изменник! Ваньку Ковша не купишь!».
— Нет, не купишь! — вдруг закричал он и испуганно замолчал, почувствовав охватившую все тело усталость. Он опустился на снег и стал пристально смотреть на обснеженные, измятые обрывки кредиток. Набухшая горячечной тяжестью рука все крепче сжимала похудевшую пачку денег. Мозг щекотали мысли. Но уже другие.
«Зачем пропадать косушкам? — думал он, — надул дурака и буде, а деньги пригодятся. Это вроде награды за мое геройство. Ну да, геройство. Корабль-то ведь я спас? Фактура спас! Награда значит...».
Он сунул пачку в карман и под наплывом новых мыслей, все настойчивее и упорнее оправдывавших его поступок, стал порывисто собирать обрывки кредиток и совать их в карман прямо со снегом.
Он рылся в снегу, просеивая его сквозь пальцы, обследуя сантиметр за сантиметром площадь, на которой несколько минут назад хоронил свою подлость.
IV
Тяжелыми шагами человека, растерявшего свои силы, поднялся Ковшов по темной лестнице. Долго шарил рукой по обитой клеенкой двери, прежде чем нащупал щель французского замка.
— Дома! — облегченно вздохнул он, когда, миновав длинный коридор, открыл дверь своей комнаты и повернул выключатель.