Черевань дивился богатству Гвинтовки, однакож подумал: «У меня нет ни таких лесов, ни таких широких лугов, да за то ни один киевский мещанин не поглядит косо на Хмарище».
Воротясь к обеду, застали на дворе нежинского сотника, Гордия Костомару.
— Что ты тут, пан есаул, дома делаешь? так начал беседу нежинский сотник. Там в городе беда творится!
— Что ж там за беда у вас творится? сказал хладнокровно Гвинтовка.
— Мещане пируют с казаками...
— Ну, бгат, вмешался Черевань, дай Бог и по век такой беды!
— Да постой, добродею! От чего и как пируют? Дрался на поединке сын пана Домонтовича с сыном нашего войта и убил войтенка наповал.
— Ну, и аминь ему! сказал Гвинтовка.
— Аминь! Нет, не скоро еще скажут аминь этому делу... Вот послушай-ка. Мещане выкатили на улицу бочки с пивом, с медом, с водкою, делают поминки по войтенку на весь крещеный мир, а казаки столпились как пчелы вокруг патоки, и зашумели так, что страшно и слушать: пьют да бранят на чем свет стоит панство и всю городовую старшину.
— Ну, пусть себе бранят.