То б він мене туды-сюды повернув,
То б він мене до серденька пригорнув!
Остап начал было уже ослабевать, но эта песня вдохнула в него новые силы.
— Э! Так вон еще что! Уже ж теперь ты не уйдешь от меня! То-то я вижу, что запорожцы что-то слишком часто просят тебя вынесть воды напиться! А у них не вода на уме.
И пошла опять беготня вокруг Шрама.
— Сгиньте вы к нечистому! вскрикнул Шрам. Дайте мне проехать!
— Где ж мне, пан-отче, деться? сказала женщина. Он меня убьет, если поймает! Вы не знаете его: хоть дурень, а зол, как собака!
Шрам обратился к кузнецу:
— Стыдно тебе с седою чуприною так дурачиться! Оставь ее; после расправишься! Дай мне проехать.
Кузнец тогда только рассмотрел перед собой священника. Для степенного украинца великий стыд забыться в присутствии такой особы, и потому, поклонясь Шраму, он побрел с смущенным видом в хату; только в дверях еще погрозил жене нагайкою. Но та, видно, часто разыгрывала с ним подобные сцены. Она смеясь показала ему кукиш.