— Какими судьбами ты очутился в этих местах? спросил его Шрам. — Ты ж не сюда держал дорогу?
— Мне по всему свету одна дорога. Попали меня в свои руки в Киеве запорожцы-прощальники, сыплют сребро-золото, не отпускают от себя ни на минуту, а потом и на сю сторону Днепра перетянули.
— На что же им тебя нужно?
— Да вот оставили на моих руках своего товарища. Заболел у них один куренной атаман. «Излечи нам, батько, этого казака, так мы тебе поможем вызволить из неволи не одного невольника.» Вот я и нянчусь с ним, как с ребенком: то играю ему на бандуре, то переменяю перевязку. Здобувся добре сиромаха! Тот самый, что схватился с твоим Петром.
— И тебе отогревать такую змею, Божий Человече! сказал Шрам.
— Для меня все вы равны, отвечал кобзарь. — Я в ваши драки не мешаюсь.
— Иродова душа! продолжал Шрам. — Чуть не спровадил на тот свет последнего моего сына!
— Ба! А где бишь теперь твой Петро?
— Тут со мною; бедный до сих пор еще не совсем оправился.
— Так это вы к Гвинтовке в гости!