Ох и жнуть женци, розжинаються,
На чорную хмару озираються:
Ой то ж не хмара, то ж орда иде!
А наш Коваленко да перед веде...
Это был хозяин жатвы, побежавший с поля домой взглянуть, целы ли жена его с малыми детками. Его схватили татары на дороге и, чтоб не ушел под час их гонитвы за жнецами, ослепили. Народная муза вкладывает ему в уста следующие трогательные слова:
"Ой повий, витре, та й од пивночи
На билее лице, на карии очи!
Ой нехай же я та подивлюся
На свои женци та на молодыи,
А на тыи серпы та й на золотыи!"