(Кудред). На королевского тана Этельбальда.
(Брифрин). Ты шутишь, братец.
(Кудред). Нет, не шучу.
Голоса в народе. Вишь, на Этельбальда жалуется. — Он с ума сошел. Да он ведь сильнее всех в королевстве. — Воинов и богатства у него больше, чем у короля.
Экберт. Кто несет жалобу на Этельбальда, тот подай мне руку; хотя ты простой яорл, а я тан, но я пожимаю, потому что ты честный человек. Я тебе буду помогать.
Кисса. Эй, друг, напрасно ты связываешься с (Этельбальдом).
Брифрин. За что ж жалуешься?
(Кудред). За что? Этельбальд, хоть и королевских танов всех старше, но подлец и мошенник. Когда датчане ворвались в Весекс и начали грабить, я прибегнул к нему свинье. Думал: он богач и столько имеет земли, что не за что ему обижать меня. Я обещался ему, если надобность, первому явиться в его войске....[71] А он, мошенник, как только датчане ушли, совсем зачислил меня в свои рабы. За что я должен ему мостить чертовский мост к его замку и на моих двух лошадях, самых непородных, возить фашинник? И теперь, когда я отлучился по надобности в графство Генсган, он взял мою собственную землю, родительскую землю, которой было у меня больше двух гидес, и отдал в лен какому-то (вассалу); а мне отдал двадцать шагов песчанику за кладбищем. «Вот тебе, говорит, земля»! — Да разве я, старый плут, раб твой? Я вольный яорл. Я, еслиб только захотел, прикупил еще два гидеса земли да выстроил церковь и дом, я бы сам был таном! Никто, по законам англосакским, не может обидеть и закабалить вольного человека. Разве я сделал какое преступление?
(Брифрин). Да ходил ли ты с жалобою в ваш ширгемот?
(Кудред). Подлецы все; держут его сторону.