И на гробовое молчание добавлял:
— И я знаю, — тут он подавался вперед и, налезая на слушателей казаков бодающим козлом и топыря палец, гудел, — знаю, что рано или поздно я… умру. Знаю!
Мы кивали головами.
— Так вот я и говорю; Промеж этого и к этому еще тот плюс у меня есть, которого забыть при всяких желаниях невозможно, это то, что я — казак. Ну-ка, напиши кто нибудь палочкой.
Кто нибудь на земле пишет палочкой
„Казак".
— Теперь читай с конца, наоборот.
Кто-нибудь читает: „казаК".
— Вот тут-то и собака зарыта! Поняли?
И все мы читаем снова и снова, с конца