— А какой из себя?
— Да такой! Как и все люди — ничего себе. Обыкновенно какой. Прощенья просим.
— До свидания.
Н-да. Или так случится — селедку неожиданно в лавочке завернут. Я, можно сказать, писал, писал, старался, старался, а тут… селедку. Книжкой-то. В лист, как в простыню.
Или какой нибудь умник на будущую книжку мою критику наведет.
„Все это сплошная брехня! Не верьте, люди православные. Автору за такое — дышлов в рот"!
Пожелание, как сами, станичники, видите не из приятных. Печатное же слово у всех к себе интерес вызывает: одни на цыгарку, другие на подтопку, третьи… так еще похуже, но я все же на критику ответить могу. Просто так. Вопросиками.
— Есть река Дон? А есть у этой реки запольные речушки и иные? А есть речушка Кагальник, где Степана Тимофеевича Разина лагерь стоял? Кагальник, что бежит себе на солнышке переливается, туда сюда завивается, по степи змейкой поворачивается? Змеей-желтобрюшком.
Так я такого спрошу и тот ответит:
— Есть.