Вот все, что мы получили, оккупировав Россию по приказу ея же самодержца.
Вообще — роковое предзнаменование, — „за грани пошел, беду нашел".
Потом вышел помещик на крыльцо. А дом у него здоровый с белыми колонами, в садах, да в службах, сам помещик, — бледный, в вольной одёже и с ружьем — двухстволкой.
Благодарил, а закусить не предлагает. Человека от верной смерти спасли. Чуть не изжарился, на манер шашлыка. А закусить не приглашает.
Повернул взвод к месту стоянки, а меня с Гаморкиным сотник Захаров оставил глаз промыть и чем есть перевязать. Мы только двое в харомину и зашли.
Тут это барыня Аглая таз приказала при-несть, а вокруг меня Ника, Кока и Гога — кадет, прыгают.
Перевязал я себе рану, выхожу в другую комнату, а помещик и Гаморкин — пьяные вдрызг.
Сидят за столом. Когда надрались? Как успели и отчего?
И говорит помещик:
— Верно твое слово, Иван Ильич. Приеду я на Дон, в случае чего, всегда вспомню, что живет там казачий народ, гордый и смелый. Скажем, трахнет Революция — я сейчас барахлишко свое в чемодан, Аглаю, Нику, Коху и Гогу-кадета-пистолета заберу, из них потом хорошие казаки выйдут, да и к вам. Перейду в ваше подданство, а то мне нет спокою вот тут-во.