Прищурив глаза и наморщив лоб, он вспоминает свою прошлую жизнь. Много лет Топка Большой кочевал со своей семьей по лесотундре. Но с каждым годом жизнь здесь становилась тяжелее и тяжелее. Серебристые песцы ушли далеко в тундру, зимой олени с трудом находили мох под снегом. Даже рыбы в озере стало меньше.
— Худой ветер в мой чум залетел, и меня и моих оленей жизнь худая задушит, — печально говорил Топка.
Вспомнил отца.
Старый Коктуль, отец Топки Большого, многое в жизни видел, качая седой головой, он говорил:
— Даже заяц падает мертвым. Худое место — надо бросать. К солнцу надо идти!..
Зима тогда стояла свирепая и голодная. И одна беда за другой все чаще стали навещать чум Топки. Падать стали олени, голодные собаки выли и день, и ночь. Топка прятал свою голову в оленьи шкуры, чтобы не слышать жалобного воя собак.
Вспомнил он, как вместе с Коктулем они оставили чум и ушли в лес искать зверя.
В чуме горел слабый костер, едкий дым расстилался низко и разъедал глаза. Ветер рвал кожаную покрышку чума, потрясал шесты, выл зловещим воем, забрасывал через дымоход льдистым снегом.
Женщины сидели в чуме и, мерно раскачиваясь, протягивали озябшие руки к огню, кутались в оленьи шкуры.
Давно не было муки, исчезли запасы сушеного мяса, а мерзлой рыбы оставалось лишь на один день. В чуме ждали охотников, верили в счастье, верили в удачу. Но Коктуль и Топка Большой не возвращались.