— Долго придётся тебе до той земли добираться, — усмехнулся Артём Вязьмитин, детина дюжий, рыжий и краснолицый.
— Жив буду — доберусь! — упрямо возразил Афанасий.
— Расскажи про Царьград, дяденька, — попросил Никитина Юша.
— А чем торгуют в славном Царьграде? — полюбопытствовал Али-Меджид — купец из Самарканда, высокий худой человек с подкрашенной красноватой бородой.
Он вёл большую торговлю мехами и кожей, много раз приезжал на Русь, бывал в Нижнем Новгороде, Твери, Москве и неплохо знал русский язык.
Никитину нравился этот человек. Видимо, и Афанасий пришёлся ему по сердцу. Частенько беседовал он с Афанасием о Бухаре, о Персии и турецкой земле и приглашал его к себе в Самарканд.
«В торговом деле нельзя доверять чужому человеку», решил Никитин и ответил уклончиво:
— Я давно там был, многое по молодости не узнал, а многое уже и позабылось. — И, помолчав, добавил: — Спать пора. На заре станут шемаханцы на молитву, поедят — и в путь, а вас не добудишься.
Он пошёл к берегу, посмотрел, хорошо ли привязаны ладьи, проверил, не заснул ли дозорный, пощупал узлы на причале.
Вдруг послышался плеск вёсел. К берегу подошёл на душегубке слуга Асан-бека. Он сказал Никитину: