Одни говорили, что сыновья Длинного Хассана двинулись с большим войском на покорение Южной Персии, другие, оглядываясь, шептали, что в окрестностях Кума скрываются шайки разбойников.
Али-Меджид решил примкнуть к большому каравану. Так было всё же безопасней путешествовать.
Снова началось странствование по пескам и выжженным такырам. Маленькие серые птички, ящерицы и скорпионы были единственными обитателями этих унылых мест. Особенно много было скорпионов.
— По всей Персии, — говорил Хаджи-Якуб, — ходит проклятие: «Пусть ужалит тебя кашанский скорпион». Самые злые, самые ядовитые скорпионы водятся в Кашане, а нам осталось до Кашана всего два перехода. Берегитесь: укус их может принести смерть, да сохранит вас аллах!
Однажды вечером Афанасий собирал верблюжий помёт для костра. Отодвигая камень на дороге, он вдруг почувствовал укол в руку. Большой тёмный скорпион боком метнулся под камень. Рука у Афанасия начала быстро неметь и пухнуть. Она стала тёмно-красной, потом синеватой. С трудом добрался Афанасий до лагеря и опустился на кошму.
Юша трясущимися руками разрезал рукав, туго стянувший распухшую руку. Афанасий подозвал проводника. Хаджи-Якуб внимательно осмотрел ранку, поцокал сокрушённо языком и пошёл к своим перемётным сумам. Он вернулся с расписным ларцом, вынул оттуда щепотку порошка и насыпал его в ранку. Потом он заботливо укрыл Афанасия и что-то пошептал над ним. Спал Афанасий беспокойно, но к утру опухоль почти исчезла.
Караван пошёл дальше. Миновали город Кашан и, не задерживаясь там, отправились снова в путь.
В Кашане путники узнали, что шайки грабителей рыщут по окрестным дорогам и сыновья Узун-Хассана медленно, но упорно продвигаются со своими туркменскими войсками на юг, к берегам тёплого Индийского моря.
Приходилось сторожить по ночам — путники всё время ждали нападения.
Дорога шла теперь по равнинам, недавно опустошённым туркменскими ордами, мимо выжженных и разгромленных деревень, вытоптанных и потравленных полей.