Утром Юша нашёл в развалинах труп. Туркмен лежал на спине. Папаха откатилась далеко в сторону, обнажив жёлтую бритую голову. Зелёный халат был тёмен от крови, а в левом боку чернела рана, облепленная мухами и муравьями.
Юша накрыл папахой лицо убитого и тихо вышел из развалин.
Кони и верблюды были уже навьючены. Ждали Юшу. Караван тотчас же снялся с места.
К великому Южному морю
Настала осень, а караван всё шёл и шёл. Начались дожди и превратили солончаки в грязное месиво. Кони и верблюды пробирались с трудом. Пришлось опять сократить перегоны.
Но вот солончаки сменились песчаной пустыней, перемежающейся с каменистыми лощинами и холмами, и на закате путники наконец увидели башни, минареты и купола мечетей Иезда.
Город этот мало отличался от других городов Персии — всё те же узкие и грязные улицы, всё те же слепые дома с внутренними двориками, мутные арыки, кучи нечистот, бродячие собаки, грызущиеся из-за падали.
Название этого города Афанасий Никитин слышал не раз ещё на Руси. В Иезде вырабатывались ткани, которые персидские купцы продавали татарам. А татарские купцы перепродавали иездские шелка русским на ярмарках под Казанью. Жили здесь и ремесленники, вырабатывавшие металлические изделия. Город выглядел странно. Вдоль улиц шли сады, но грунт в некоторых частях города находился гораздо ниже улицы, на дне глубоких канав. Там же текли арыки, и туда выходили двери жилищ. А вровень с улицей оказывались крыши домов и вершины фруктовых деревьев. На плоских крышах строились новые дома, и к ним над садами и дворами перекидывались мостики. Хаджи-Якуб объяснил, что дома и сады ушли вглубь потому, что песчаные бури из пустыни неустанно засыпают Иезд песком. Поднять сады на песок нельзя, так как вода не потечёт вверх, а без воды они погибнут. Поэтому жители тщательно высыпают песок на улицу, и она растёт, поднимаясь выше домов и деревьев.
В Иезде, как и в Куме, много было пришлого люда — крестьян, перебравшихся в город из ограбленных и разорённых селений, мелких торговцев и бродяг, пришедших в город вместе с войсками Узун-Хассана.
Днём они бродили по городу и толкались на базаре, пробавляясь случайными заработками, а по ночам ютились в развалинах.