— Сегодня на улицу не ходите, — сказал однажды русским Али-Меджид. — Сегодня день памяти имама Хуссейна, и народ сегодня горячий. Узнают неверного — зарежут.
Он ушёл вместе с Хаджи-Якубом. Ушли и другие. Караван-сарай опустел.
— Мне про Хуссейна этого старик наш рассказывал, — проговорил Юша.
— Кто же он был? — полюбопытствовал Афанасий.
— Говорил Хаджи-Якуб, что у пророка ихнего, у Мухаммеда, был зять, муж дочери — Али. Когда умер пророк, настала смута. В те годы убили Али, сыновей его, Хассана и Хуссейна, и внуков его.
Персиане чтут память их, на могилы к ним ездят, а в день смерти поминки справляют…
Снаружи доносились крики и шум. Афанасий и Юша стали наблюдать за всем происходившим на улице сквозь дырку в ограде.
Улица была переполнена людьми. Многие мужчины ходили нагие до пояса, вымазанные нефтью и сажей. Только глаза и зубы блестели на их тёмных лицах. Ударяя камнем о камень, они выкликали что-то.
Вдруг толпа расступилась, и Афанасий с Юшей увидели сначала какие-то шесты с арабскими надписями, а за ними — разукрашенные гробы. За гробами выступали богато убранные кони. Их сопровождали люди, вооружённые копьями, мечами, саблями. Но вот показались ещё кони. На них сидели два мальчика. Обнажённые тела и лица детей были вымазаны кровью. Толпа заревела, почти все бросились на колени, царапая себе до крови лица. Многие наносили себе острыми камнями, ножами и гвоздями раны в лицо, грудь и руки.
— Гробы эти — в память об имаме Хассане и имаме Хуссейне, — сказал Юша Афанасию, вспомнив рассказы Хаджи-Якуба, — а ребята — их детки.