Никогда ещё не видел Афанасий прилива и отлива, никогда и не слыхал он про это диво. Ведь он был первым русским, попавшим на берега океана. До него русские плавали по замкнутым морям — Балтийскому, Чёрному и Каспийскому, и негде было им увидать прилив… Правда, архангельские поморы были знакомы с приливами в Белом море, но рассказы о них, видно, не дошли из этих глухих мест в Тверь и другие города средней России.
И теперь, тихой ночью, вспоминая виденное на берегу, Афанасий записал свои впечатления в тетрадь…
Последнее время Никитин редко видел самаркандца.
Али-Меджид целые дни проводил в задних каморках ормузских лавок. Он был сильно занят: продавал привезённую с севера бирюзу и шелка, покупал индийские пряности. Остановился он у своего брата — барышника Махмуда. Ормуз вёл большую торговлю конями. Индийские владыки и знатные вельможи сильно нуждались в конях для походов, боёв и торжественных выездов. В Индию всегда возили персидских и арабских коней.
В этой жаркой и сырой стране другие породы скакунов давали больное и слабое потомство. Привозные кони долго не выживали.
На этой торговле богатели ормузские барышники. Так разбогател и Махмуд.
Новые замыслы
С помощью Али-Меджида Никитин выгодно продал свою бирюзу. Даже после того, как он уплатил самаркандцу взятый в Чапакуре долг, у него осталась изрядная кучка золотых монет.
— Что теперь делать будешь? — весело спросил у него Али-Меджид. — Хочешь — купи перцу, и поедем вместе назад. В Сари перец продашь втридорога, а если в Астрахань или в Кафу довезёшь — в шесть раз больше получишь. С хорошими деньгами на родину вернёшься.
И в самом деле, Никитин мог теперь подумать о возвращении в Тверь.