Вазир хлопнул в ладоши. Вскоре высокий воин со скуластым лицом вошёл в беседку.
— До осени Ахмед останется в Джунайре, — сказал вазир. — С ним поедешь дальше.
* * *
А Юша ходил по Джунайру. Всегда любил он бродить по шумным восточным базарам и в Джунайре часто, отпросившись у Афанасия, на полдня убегал из дхарма-сала.
Но теперь базар быстро наскучил ему. Ни крики и зазывания купцов, ни пляски уличных танцовщиц, ни бой барабанов — ничто не занимало его. Неоднократно порывался он вернуться к дхарма-сала, но всякий раз вспоминал запрет Афанасия.
Часто чудилось Юше, что кто-то следит за ним, и тогда он хватался за нож, спрятанный за широким поясом.
«Один-одинёшенек!» думал он тоскливо. Всё вокруг теперь казалось чужим и враждебным.
Так бесцельно бродил он до темноты и в условленный час спустился к реке.
— Юша, где же ты? — раздался знакомый, родной голос.
Юноша бросился к Никитину.