— Ни больше, ни меньше, как шкура буйвола. Она лежит мехом вниз. Огонь прошел по ней, как вы видите, но не мог зажечь, ее, так как она свежа. Буйвол. Убит недавно, может быть, на нем окажется еще мясо.
— Приподымите-ка шкуру за уголок, старый Траппер, — сказал Поль тоном человека, приобретшего право подавать свой голос на каком угодно совещании, — если там окажется кусочек горба, то он, наверное, хорошо прожарен, и очень приятно будет его попробовать.
Старик искренно рассмеялся причуде своего молодого товарища и сунул ногу под шкуру. Шкура задвигалась, а потом вдруг отлетела в сторону… и из-под нее с быстротой, какую он считал необходимой в подобном случае, выскочил индейский воин.
Глава XX
Когда пораженные путники несколько пришли в себя и взглянули на так неожиданно появившегося перед ними человека, они увидели, что перед ними стоит уже знакомый им молодой поуни. Все они онемели от изумления, и прошло довольно много времени, пока дикарь и беглецы с удивлением и недоверием разглядывали друг друга. Изумление молодого дикаря выражалось сдержаннее и с большим чувством достоинства, чем изумление его знакомых — белых. Под влиянием дрожавших от страха спутниц, Поль и Миддльтон тоже испытывали сильное волнение, и кровь быстрее текла в их жилах. Блестящие глаза индейца переходили с одного спутника на другого с выражением, ясно говорившим, что он не отступит даже перед самым грубым нападением. Взор его блуждал по всем изумленным лицам и, наконец, остановился на лице Траппера, неподвижном, как и его лицо. Доктор Баттиус первый нарушил молчание восклицанием:
— Порядок — primates; genus — homo; species — прерия.
— Ага! Вот и разгадка тайны, — сказал старый Траппер, покачивая головой с видом человека, поздравляющего себя с разрешением трудного, запутанного дела. — Малый спрятался в траве; огонь застиг его во сне, лошадь его погибла, а он был принужден укрыться под свежей шкурой буйвола. Выдумка недурна, особенно, если у него не было ни пороху, ни кремня, чтобы поджечь траву. Право, это умный юноша, с ним хорошо было бы путешествовать. Я поговорю с ним ласково, потому что гнев не принесет нам никакой пользы. Добро пожаловать, брат мой, — сказал он на языке, понятном для дикаря, — я вижу, тетоны выкуривают тебя, словно дикого зверька из норы.
Молодой поуни обвел взглядом всю местность, как бы исследуя страшную опасность, которой он только что избегнул, но не выказал ни малейшего волнения. Нахмурив лоб, он ответил на замечание Траппера:
— Тетоны — собаки. Когда в их ушах раздается боевой клич поуни, они принимаются выть.
— Это правда. Дьяволы идут по нашим следам, и я рад, что встретил воина с томагавком в руке, который не любит их. Не отведет ли мой брат моих детей в его поселение? Если сиу пойдут следом за нами, мои молодые люди помогут ему биться с ними.