— Что вы думаете об этом молодом человеке? — спросил он, сам того не подозревая, что вонзает мне нож в самое сердце. — Нравится он вам?
— Я понимаю, вы намекаете на то, что мистер Дреуэтт просил руки мисс Гардинг.
— Я бы вам не доверился, если бы сам Дреуэтт не говорил об этом всем и каждому.
— Конечно, в виду устранения других претендентов, — сказал я с горечью, будучи не в силах побороть себя.
Мистер Гардинг показался удивленным и даже рассерженным моим замечанием.
— Я от вас не ожидал этого, дитя мое, — сказал он. — Зачем видеть в людях дурное? Что же тут неестественного, что Дреуэтт старается обеспечить за собой право на Люси? И какое в том зло, что он говорит вслух о своих чувствах?
Я был неправ и вполне заслужил этот упрек, а потому и постарался смягчить свою вину:
— Мое замечание неуместно, я сознаюсь в этом, тем более, что его ухаживанья начались еще до смерти миссис Брадфорт, следовательно, у него нет корыстных целей.
— Совершенно верно. Вы привыкли к Люси с самого детства, любите ее, как сестру, и вам, понятно, странно, что она может возбудить серьезную страсть; но вы сами знаете, что она действительно обаятельна, хороша собой, и вообще прекрасная девушка.
— Кому вы это говорите, и кто в этом убежден более меня?!