Прошло целых два месяца, прежде чем силы и здоровье Марка восстановились настолько, что он мог приступить к необходимым работам. Его первою заботой было устроить в долину кратера ворота, которые могли бы помешать проникать туда козе и свиньям. Пока беда была еще невелика; свиньи, взрыв землю, только еще лучше взборонили почву, смешав ее с удобрением, и тем избавили его самого от этого труда. Бесцеремонные животные приготовили гряды для вторичного посева ничуть не хуже, чем если бы за это дело взялся сам Марк. Чтобы не дать огороду пустовать до будущей весны, Марк решил засеять его вторично в надежде на два сбора в течение одного года.
Марк уже окончательно утратил всякую надежду на возвращение Боба. Естественнее было предполагать, что бедный малый повстречался в море с каким-либо судном или же добрался до одного из островов.
Пинас был хорошо снаряжен и прекрасно мог держаться в море в тихую погоду; и, продолжая держать на запад, Боб мог легко достигнуть берегов Южной Америки. Но что могло это дать Марку? Кто поверит рассказу Боба настолько, чтобы решиться выслать судно для спасения Марка Вульстона?
Настала уже осень, в этих широтах представляющая собою не что иное, как продолжение того же лета… Овощи на огороде поспели. Их было такое количество, что больше половины пришлось отдать в распоряжение животных и дворовой птицы. Марк понял, что настало время заняться вновь огородом; он сделал новые гряды и выбрал для посева семена лишь тех растений, которые были способны перезимовать в земле.
Зетем он сделал самый тщательный осмотр всего своего «поместья», внимательно изучая состояние как каждого растения, так и самой почвы, принимая все это во внимание на будущее время. Апельсины, фиги и лимоны, посаженные в ряд под защитою стен кратера, росли на славу; результат этих насаждений превзошел даже все его ожидания. Вода, сбегавшая с вершины, постоянно поддерживала влагу, и кустики поднялись уже более чем на треть метра от земли. Обрадованный их хорошим видом, Марк окопал и обложил каждый отдельный куст гуано, а некоторые из них пересадил, стараясь выбирать наиболее подходящее для каждой породы место.
Большинство овощей уродилось прекрасно. Марк заметил, которые из них удались лучше других, с тем, чтобы заняться преимущественно их разведением. Дыни, томаты, лук, бобы и обыкновенный картофель принадлежали к числу наиболее удавшихся, тогда как ирландский картофель едва-едва дал маленькие клубни.
Благодаря гуано, водорослям и всякого рода удобрениям увлажненная бурями и дождями почва стала превосходной. Хорошо было бы вспахать землю перед наступлением зимы, тем более, что в распоряжении Марка были прекраснейшие работники, в способностях которых он успел уже убедиться; поэтому он возложил на них эту работу, и менее чем в трое суток свиньи исполнили свою задачу как нельзя лучше. Однако, эти четвероногие пахари ужасно размножились, и Марк увидел себя принужденным положить предел этому приросту четвероногого населения. Самый жирный кабан был заколот и посолен на зиму, пять других были также убиты и зарыты в землю для удобрения почвы.
Невольный отшельник предпринял также поездку на Утес Ила с тем, чтобы вновь запастись удобрением. Тут он особенно почувствовал, чего он лишился в своем товарище и помощнике Бобе. Тем не менее он справился с своею задачей, но, прежде чем вернуться на Риф, Марк вздумал взглянуть на посаженную им здесь когда-то спаржу. И что же? Весь его посев прекрасно взошел: из ила торчало множество стройных стеблей совершенно поспевшей спаржи. Это была самая излюбленная Марком зелень, и теперь он мог быть уверен, что в течение круглого года будет иметь это лакомое блюдо. Спаржа была еще новым предохранительным средством от цынги, не уступавшим по своим качествам дыням и другим овощам. А ведь, кроме того, Марк имел вволю и яиц, и цыплят, и свежей рыбы, последней даже более, чем ему было нужно. Кратер, как большинство потухших вулканов, обещал со временем стать необычайно благодарной и плодородной почвой, от которой можно было ожидать в будущем самых лучших урожаев.
Марк почти ежедневно отправлялся на какой-нибудь из соседних островков, населенных тысячами морских птиц, и ради развлечения присматривался к их нравам и привычкам. Но он не забывал соединять приятное с полезным и возвращался каждый раз на Риф с маленьким запасом водорослей и разных морских трав, которые складывал для удобрения.
Хотя мы и говорим здесь о зиме и о весне, но, собственно говоря, зимы в том смысле, в каком мы ее понимаем, на острове вовсе не было. В это время года травы зеленели даже ярче и росли еще лучше, чем летом, потому что жары становились не столь сильными, и солнце жгло меньше. В долине кратера раскинулись зеленые ковры, живо напоминавшие самые веселые улыбающиеся пейзажи швейцарских долин.