Светлая полоса, долго видневшаяся на востоке, вдруг исчезла. Тяжелые массы туч скопились там, и густые испарения поднялись от воды. С другой стороны черная тень покрывала весь запад, и зрение терялось в этом длинном поясе мрака. Неизвестный корабль еще колыхался среди тумана, как зловещий знак, и по временам его легкие очертания, казалось, таяли в воздухе.
Глава XVI
Уильдер не проглядел этих роковых, слишком хорошо знакомых ему признаков. Едва туман внезапно окутал таинственный корабль, за которым он так следил, как раздался его сильный голос.
— Встать! — закричал он. — Встать! Взять на гитовы[23] все паруса! Взять их все, до последнего лоскутка от носа до кормы! За работу, друзья, смелее!
Уильдер приказывал, чтобы разбудить задремавших и воодушевить ленивых.
Лишь только он увидел, что люди на ногах, как стал отдавать приказания со всем необходимым спокойствием и энергиею.
Неизвестный корабль исчез в неопределенном свете, который в эти минуты распространился над морем, как колеблющийся, таинственный туман. Самый океан говорил о близкой, резкой перемене. Волны уже не разбивались в блестящие, пенистые гребни; они все более нарастали.
В этот момент неожиданный свет прорвал тьму океана, и вдали послышался шум, подобный отдаленному раскату грома. Матросы взглянули друг на друга испуганными глазами и, казалось, оцепенели от ужаса. Но их командир, спокойный и более внимательный, придал иной смысл этому сигналу. Он сжал губы и гордо, презрительно прошептал:
— Или он думает, что мы спим?
— Какая ужасная ночь, капитан Уильдер, — сказал Эринг, приближаясь и, по праву своего ранга, заговаривая первым.