Эринг бросился к мачте. Пять или шесть матросов полезли за ним вверх.
— Сходите со снастей! — крикнул им Уильдер в рупор. — Все сходите!
Лейтенант посмотрел вокруг. Слова Уильдера ни на кого не подействовали; Эринг поднял топор и ударил по толстой веревке, которая прикрепляла к нижней рее угол паруса.
В эту минуту Уильдер услышал треск нижних рей мачты.
— Сходите, — закричал он в рупор ужасным голосом, — сходите все! Дело идет о вашей жизни! Сходите!
Только один из матросов воспользовался этим советом и с быстротою ветра спустился на палубу.
Канаты один за другим лопались и, наконец, с шумом треснула мачта. Несколько мгновений она качалась, потом, уступая движению судна, с ужасным шумом упала в море. Веревки, снасти, канаты разорвались, как нитки, и остов корабля, голый и изувеченный, ринулся вперед. Красноречивое молчание последовало за этим падением. Казалось, сама стихия притихла, довольная своей работой. Уильдер бросился к борту и ясно увидел, как несчастные жертвы еще цеплялись за свою хрупкую поддержку. Он увидел, как Эринг сделал прощальный жест. Потом все снасти, обломки мачт и все те, которые держались за них, скрылись в сплоченном тумане, окружавшем корабль и стеной стоявшем до самых облаков.
— Готовьте скорее шлюпку! В море! — кричал Уильдер, забывая о невозможности подать погибавшим хоть малейшую помощь в такую бурю.
Но смущенные, оцепеневшие моряки не слышали его. Никто не двинулся, никто не думал повиноваться.
— Слишком поздно! Слишком поздно! — сказал себе Уильдер с отчаянием. — Никакое усилие, никакое могущество человеческое не могло их спасти.