— Предрассудки? Чьи?
— Мои.
— Что хотите вы сказать этим? Подумайте, ведь это слабость, это безумие.
— Похож ли я на безумного? — спросил Уильдер. — Чувство, которое руководит мною, может быть ложно, но каково бы оно ни было, оно срослось с моими привычками, мнениями, убеждениями. Честь запрещает мне оставить корабль, которым я командую, пока на воде остается хоть одна доска.
— Но какую пользу может принести в таких обстоятельствах один человек?
— Никакой! — ответил он с грустной улыбкой. — Я должен умереть, чтобы и другие, когда будут на моем месте, исполнили также свой долг.
Мистрис Уиллис и Гертруда стояли неподвижно, со страхом и сочувствием всматриваясь в его спокойное лицо с блестящими глазами.
— Если бы я знала, что делать! — вскричала мистрис Уиллис. — Говорите, молодой человек; дайте нам советы, которые вы дали бы своей матери и сестре.
— Если бы я был так счастлив, что имел бы таких близких, таких дорогих людей, — горячо ответил он, — ничто не могло бы разлучить нас в подобную минуту.
— Есть ли какая-нибудь надежда для тех, кто остается на этих обломках?