Никто из оставшихся не произнес ни слова. Каждый жадно следил глазами за удалявшейся лодкою. Уильдер оперся головою на руку, словно его голова кружилась от сознания ответственности, которую он принял на себя, но эта минута слабости скоро прошла, и к нему вернулась его обычная твердость.
— Они уехали! — проговорил он, тяжело переводя дыхание.
— Они уехали! — повторила гувернантка, бросая тревожный взгляд на Гертруду. — Нет больше надежды!
Гертруда бросилась в объятия мистрис Уиллис, и несколько мгновений они оставались в таком положении, крепко обнявшись.
— А теперь, моя дорогая, — произнесла Гертруда, высвобождаясь из объятий мистрис Уиллис, — доверимся искусству мистера Уильдера. Он предвидел и предсказал эту опасность. Почему не поверить ему теперь, когда он предсказывает наше спасение?
— Предвидел и предсказал! — повторила мистрис Уиллис. — Мистер Уильдер, я не хочу просить у вас теперь объяснений, но вы не откажетесь сообщить ваши надежды.
Уильдер поспешил удовлетворить это любопытство. Мятежники оставили самую большую шлюпку в виду того, что потребовалось бы слишком много времени, чтобы спустить ее в океан, так как она была стиснута двумя упавшими мачтами. В нее-то Уильдер предполагал перенести все необходимое, войти со своими спутницами и ждать решительной минуты, когда корабль погрузится в воду.
— И это вы называете надеждой! — воскликнула мистрис Уиллис, и разлившаяся по ее лицу бледность выдала ее разочарование. — Я слышала, что бездна, поглощающая корабль, увлекает вслед за ним также малейшие предметы.
— Это бывает иногда. Ни за что в мире не хотел бы я обмануть вас.
— Это ужасно! — сказала гувернантка. — Неужели нет никакого способа спустить шлюпку в воду раньше рокового момента? Кассандра одна, — прибавила она, — обладает почти мужскою силою.