— Давно вы знаете капитана Гейдегера? — спросила она.
— Мы уже встречались.
— Это имя кажется немецким. Я уверена, что слышу его в первый раз. Было время, когда я знала почти всех офицеров королевской службы в этом чине, по крайней мере, хоть по имени. Давно ли его семья обосновалась в Англии?
— Это вопрос, на который он сам сумеет ответить лучше, — ответил Уильдер, заметив приближение Корсара. — Но мои обязанности призывают меня.
Уильдер отошел с недовольным видом. В это время капитан подходил к дамам с утренним приветствием. В манерах Корсара не было ничего, что могло бы пробудить даже самую чуткую ревность. Они были холодны, и он казался озабоченным.
— Вот вид, — сказал он, указывая пальцем на голубоватые очертания земли, — который доставляет наслаждение жителю земли и внушает ужас моряку.
— Разве моряки испытывают такое отвращение при виде стран, где находят удовольствие жить тысячи им подобных? — спросила Гертруда.
— И мисс Грейсон в том числе? — спросил Корсар с улыбкой, показывавшей, что за шуткой скрывалась ирония. — После всего, что вы испытали, я не удивляюсь вашему отвращению к нашей стихии. Но никакое озеро не будет спокойнее этой части океана. Если бы мы подвинулись к югу, я показал бы вам скалы и горы, заливы, холмы, увенчанные зеленью, беспечных рыбаков, хижины, — самую прелестную, мирную картину.
— А я хотела бы привести вас на север и показать вам черные, грозные облака, зеленое, гневное море, скалы, холмы и горы, которые существуют лишь в воображении человека, который тонет.
Было заметно, что воображение Гертруды еще полно недавними ужасами. Проницательный взгляд Корсара угадал это. Чтобы не возбуждать воспоминаний о перенесенном женщинами, Корсар переменил тему разговора.