— Корабль был покинут?
— Да, сударь! На палубе была только собака; но вдруг мы услышали плач…
— Вы нашли ребенка?
— И его мать, сударыня! К счастью, вода не затопила их. Но отсутствие воздуха и пищи гибельно отразилось на них. Женщина была в агонии. Ребенку мы влили в горло несколько капель вина, и он ожил.
— А мать? Она умерла?
— Да, умерла. И не мудрено: она была при смерти, когда попала в наши руки… Увидев, что на корабле больше нечем воспользоваться и что он постепенно погружается, мы поспешили удалиться, И во-время: едва мы перебрались на наш баркас, как корабль пошел ко дну.
— А ребенок? Бедное покинутое дитя? — вскричала мистрис Уиллис.
— Мы его не оставили, а захватили с собою вместе с собакой. Но нам предстоял длинный путь, и, к сожалению, мы были вдали от мест, посещаемых кораблями. Положение было критическое. Мы держали совет — я и негр, так как третий член нашей семьи был малый ребенок. «Гвинея, — сказал я ему, — мы голодны, и надо пожертвовать ребенком, или псом. Съев ребенка, мы оскверним себя людоедством, если же мы употребим в пищу этого тощего пса, то поддержим на некоторое время свои силы и, может быть, спасем ребенка». Негр ответил: «Мне не надо пищи. Пусть ест малый ребенок». После этого нам долго пришлось голодать, тем более, что на нас лежала обязанность заботиться о ребенке.
— И вы кормили его, несмотря на то, что сами изнемогали от голода?
— Для утоления нашего аппетита оставалась собачья шкура, — пища, правда, не особенно изысканная, но нам нельзя было много заниматься едой: надо было работать веслами… Наконец, после долгих мытарств, мы пристали к острову. Силы наши окончательно истощились, и мы были легче соломинки. Можете себе представить, как мы накинулись на пищу!