— Довольно! — сказал Корсар. — Сопровождайте вашего друга. С вашим отъездом вы оставляете и судно, и меня одинокими.
— Вы звали меня? — спросил вновь вошедший человек, почти подросток.
— Ах, это вы, Родерик! Идите на палубу, займитесь там и дайте нам некоторое время поговорить.
Корсар торопился ускорить развязку. Снова раздался звук гонга и распоряжение спустить лодку, поместить туда Фида, негра и дать небольшой багор. Когда все было окончено, он подал руку старшей даме и провел всех до трапа, ожидая, пока они усядутся в лодку. Фид и негр взялись за весла, и лодка начала удаляться. До Уильдера донеслись протесты экипажа и громкий, покрывающий все голос Корсара, потом разговор в рупор, передавший на королевский корабль следующее:
— Посылаю вам часть приглашенных и лучшее, что у меня было.
Переезд занял немного времени.
— Чорт побери! — вскричал капитан «Стрелы». — Этот юный сорванец посылает нам котильонные пары, и это он называет лучшим, что у него было! Где он их подобрал? Впрочем, в открытом море иногда забываются строгие правила.
Насмешливая улыбка блуждала на его губах. Очевидно, его злоба была скорее деланной. Но когда Гертруда с пылающим еще после последнего объяснения лицом взошла на палубу, старый моряк начал протирать глаза от удивления.
— Мерзавец без души и сердца! А вот и мой лейтенант! Что это значит, Арч? Время чудес, кажется, уже прошло?..
Дальнейший допрос капитана был прерван криками удивления старшей дамы и священника.