Уильдеру стало нестерпимо больно, когда взор его упал на суровое лицо Корсара.
— Капитан Гейдегер, — сказал он, стараясь придать твердость своему голосу, — счастье на вашей стороне. Я прошу у вас милости для тех, кто остался в живых.
— Милость будет оказана тем, кто имеет на это право. Я со своей стороны очень желал бы, чтобы ее получили все на этом условии! — отвечал тот.
Голос Корсара был торжествующим, и, казалось, в его словах заключался какой-то скрытый смысл. Уильдер тщетно ломал себе голову, желая догадаться, что они значат, пока не увидел несколько человек из неприятельского экипажа, подходивших к нему. Он сейчас же узнал в них бунтовщиков, затеявших восстание на «Дельфине», жертвою, крторого он едва не сделался. При виде их он ясно понял, что хотел сказать начальник.
— Мы требуем применения наших старинных законов, — сказал гордо и решительно предводитель банды.
— Что же именно вы хотите?
— Смерть изменникам! — был мрачный ответ.
— Вы, Уильдер, знаете наши уставы? Пусть будет так, как они требуют.
Уильдер увидел, что ему не на что надеяться. Его и двух его товарищей схватили. Хотя ему страстно хотелось жить, но ни одно слове мольбы не сорвалось с его уст. Ему ни на минуту не пришла в голову мысль прибегнуть к какой-нибудь уловке, которая могла бы сохранить жизнь.
Он устремил взгляд на того, от кого зависело его спасение, и ему показалось, что на лице Корсара промелькнуло сожаление, смягчившее суровые черты. Но тотчас же лицо Корсара сделалось попрежнему бесстрастным.